Целиком погрузившись в созерцание своих мыслей, Леонардо не торопясь возвращался домой поздним вечером, как вдруг вдалеке приметил тусклый свет горящей свечи в маленьком окне своей хижины. Это могло означать только одно: прибыл мессэр Пьеро да Винчи – отец Леонардо. Подойдя к ограде, мальчик заметил два длинных воза, груженные какими-то товарами. Лошадей, по-видимому, уже распрягли, напоили и отправляли отдыхать в просторную конюшню. Леонардо, внимательно вслушиваясь в каждый шорох, тихо пробрался к высокому сараю, который находился неподалеку от дома. За стенами он услышал глубокое, слегка прерывистое дыхание лошадей. Приподняв железный засов, Леонардо ловко протиснулся сквозь приоткрытую дверь и тут же застыл в изумлении: прямо перед ним стоял огромный конь с белой гривой, недовольно качающий головой и выпускающей из ноздрей пар. Лунный свет, проникающий в конюшню через многочисленные дыры в стене и крыше, рассекал пространство косыми лучами, и пятнами ложился на спины лошадей. Леонардо медленно и осторожно поднес руку в голове стоящей напротив него лошади и ласково погладил ее. Эти царственные и грациозные животные всегда внушали Леонардо огромное уважение. Элегантная и непринужденная поступь в сочетании с гордым, но спокойным характером поистине выдавала их божественное происхождение. Леонардо не сомневался, что это великолепное животное занимает одну из самых высоких ступеней в природной иерархии. Особенно мальчик любил наблюдать, как изящно переливается на солнце их гладкая кожа, плавно следуя мощному и уверенному движению крепких мышц. Природа, похоже, на славу постаралась, сотворив столь необычное животное. К тому же она наделила лошадей умением преданно служить человеку, облегчая его труд. Множество художественных и скульптурных произведений изображали наряду с человеком и крепкую статную фигуру лошади, которая только возвеличивала заслуги своего хозяина, – об этом Леонардо знал не понаслышке. Он сам иногда долго рассматривал подобные творения и часто больше внимания уделял не структуре и композиции картины, а тому, как автор передавал свое восприятие окружающего мира, в том числе это было заметно в силуэтах лошадей, там и тут мелькающих среди человеческих лиц.

Решив отложить наблюдение за лошадьми до утра, Леонардо с легким волнением шагнул через порог дома. Старая дверь чуть слышно заскрипела. В доме стоял терпкий запах свежих овощей, только что приготовленной похлебки и теплого хлеба. На кухне послышался звон посуды, перекликающийся с тихим потрескиванием восковых свечей, и тут же на стенах замелькали огромные дрожащие тени, узнавшие о приближении Леонардо.

– Наконец-то ты отыскал дорогу домой, – то ли в шутку, то ли со злостью произнес мессэр да Винчи, увидев мальчика растерянно стоявшего в дверном проеме. – Ты сегодня один?

– Я вас не понимаю, отец, – ответил смутившийся Леонардо.

– Лягушки, кузнечики, ящерицы, стрекозы, а, может, рыбьи скелеты, птичьи перья, змеиные шкурки? Не поверю, что ничего подобного у тебя сейчас нет за пазухой, – улыбнувшись, произнес его отец, предполагая, что сейчас Леонардо запустит руку в один из своих карманов и достанет оттуда очередное мерзкое чудовище.

– Нет, сегодня я один, – тоже улыбнувшись, ответил мальчик, начинающий понемногу приходить в себя.

Мессэр Пьеро не особо интересовался, чем занимается его сын целыми днями. Вполне достаточно было того беспорядка, который царил в его комнате. Иногда, чтобы войти туда, он трижды осенял себя крестным знамением и лишь после этого с тревогою переступал порог комнаты Леонардо. Необычные наклонности своего сына мессэр Пьеро списывал на дурное воспитание, о котором ему так и не удалось как следует позаботиться. Тем не менее, он был прекрасно осведомлен о пристрастиях и интересах своего сына, видя, как тот относится к живописи, и каким сиянием наполняется его глаза, когда он изучает своих ужасных монстров. Возможно, его отца беспокоило совсем другое: то, что однажды Леонардо перейдет все мыслимые и немыслимые пределы человеческой вседозволенности и примется за нечто гнусное и отвратительное. Неотчетливо выраженные опасения не давали покоя мессэру Пьеро, даже когда он находился далеко от своего сына. Сам Леонардо замечал эту странную стесняющую и его самого неопределенность. Когда однажды отец попросил у мальчика некоторые из его рисунков, чтобы показать их во Флоренции, Леонардо, к удивлению мессэра Пьеро, не стал возражать.

– У меня к тебе есть очень серьезный разговор, – уверенным голосом сказал отец. Леонардо, ожидая этих слов, спокойно кивнул головой и уселся на высокий стул у окна, пододвинул к себе свечу. Пламя, улавливая царившую в воздухе напряженность, нервно подергивалась, будто пойманная в силки птаха. Леонардо ощутил, что свет в порхающем ритме наполнился каким-то успокаивающим действием. Пусть и не явно, но мальчик давно ждал этого разговора, опасаясь начинать его первым. Теперь же его сердце предчувствовало, что сегодняшняя ночь изменит многое в его жизни. Эти томительные ожидания перемен никогда не даются просто, ведь они всегда приносят утрату чего-то любимого и привычного. Так ощущал себя Леонардо, как призрак, взирающий сквозь пламя свечи на своего отца, способный предугадать каждое его слово, любое настроение.

– Как его имя? – спросил вдруг мальчик.

– Чье имя? – растерянно переспросил мессэр Пьеро.

– Моего будущего учителя.

– Ах, да! А… Анд… Андреа дель Верроккьо, – ответил отец, обескураженный проницательностью и хладнокровием Леонардо. – Слышал что-нибудь о нем?

– Конечно, он возглавляет одну из самых известных школ во всей Италии! – воскликнул Леонардо, явно довольный тем, отец умело распорядился его рисунками и показал нужному человеку.

– Я даже не рассчитывал, что ты так обрадуешься, – заметил мессэр Пьеро, наливая в свой кубок еще вина. – Когда мессэр Верроккьо увидел твои рисунки, он тут же принялся меня расспрашивать о тебе: где ты живешь, чем занимаешься, как давно рисуешь и многое другое. Он предложил мне плату за твое обучение в несколько раз ниже той, что существует сейчас в его в школе. Говорят, он берется за выполнение солидных заказов и не боится поручать большую часть работы своим ученикам.

– А жилье? Где я буду жить? – спросил Леонардо.

– Не волнуйся насчет этого. Мессэр Верроккьо предлагает тебе жить у него. Но если ты настаиваешь, я, конечно, подыщу тебе приличное жилье.

– И это все из-за моих рисунков? – переспросил мальчик, продолжая удивляться тому, с какой быстротой решается его судьба.

– Он сказал, что твой талант трудно не заметить, и что будет винить себя всю жизнь, если ты пройдешь мимо его школы.

– Неужели так и сказал? – больше прежнего удивился Леонардо.

– Именно! – ответил мессэр да Винчи. – Он – человек, прекрасно разбирающийся в подобных вещах, так что, будь уверен, он не даст пропасть твоему таланту.